Интервью Ирины Абрамовой, директора Института Африки РАН, в эфире на радио «Говорит Москва»

1 декабря 2025г. директор Института Африки РАН, член-корреспондент РАН, член Президиума РАН, д.э.н., профессор, Ирина Олеговна Абрамова стала гостем программы «Идем на Восток» на радио «Говорит Москва». В беседе с журналистом-международником, ведущим программы Аббасом Джумой, были затронуты ключевые вопросы, связанные с развитием континента и ролью Африки в современном мире. Ниже представлена текстовая выжимка эфира, запись программы можно найти на платформах радио «Говорит Москва».

ВК: https://vkvideo.ru/video-65931839_456252184
YouTube: https://www.youtube.com/live/MYaweTAP4R0?si=JoyhidcQ51gpRDwa

Про образ Африки в массовом сознании россиян

Образ Африки, который сложился в российском обществе, абсолютно не соответствует действительности. Я в этом убеждаюсь каждый раз, когда приезжаю в разные аудитории и читаю лекции. Я всегда задаю один и тот же вопрос: скажите одно слово, с которым у вас ассоциируется Африка. И фактически все ответы всегда одинаковые: голод, бедность, болезни. К этому можно добавить конфликты, потому что Африка часто рассматривается как континент войн и постоянных проблем. И знаменитая строчка «не ходите, дети, в Африку гулять» рефреном проходит через все наше общество. До сегодняшнего дня она остается базовой установкой для очень многих людей в нашей стране.

Почему так произошло? Во многом потому, что информация, которую долгое время давали об Африке наши средства массовой информации, была в основном негативной. Если говорить условно, порядка 80% этой информации носили негативный характер, и лишь около 20% были нейтральными. К нейтральной можно отнести, например, сообщения о визитах глав африканских государств в Россию или наших делегаций в Африку. Все остальное — это был негатив. Мне, например, запомнилась одна новость о том, что в Мозамбике якобы едят лысых людей, потому что считается, что лысые — умные, и если их съесть, то сам поумнеешь. Я привожу этот пример, чтобы было понятно, какую информацию вбрасывали в общественное пространство.

Общий настрой долгое время был таким: мы хотели стать частью западного мира. Западный мир воспринимался как некий идеал, как «храм на горе». Нам казалось, что нужно копировать европейскую и американскую модели и жить так же. Специальная военная операция во многом приоткрыла нам глаза и показала, что в этом мире все далеко не так однозначно и благополучно, как представлялось раньше.

Про стратегическую логику расширения присутствия России в Африке

Африка попала в фокус наших интересов не случайно. Когда мы говорим о повороте на Восток, то изначально он действительно понимался в географическом смысле — как поворот в сторону Китая, Индии, стран Юго-Восточной Азии. Но если рассматривать Глобальный Юг в целом, то Африка является его важнейшей частью.

Россия начала активно возвращаться в Африку еще до начала специальной военной операции. В 2019 году прошел первый крупный саммит «Россия – Африка» в Сочи. Наш Институт принимал в нем самое непосредственное участие. Тогда очень остро проявилась одна из наших серьезных проблем — в стране крайне мало специалистов, которые действительно знают Африку. По сути, на всю Россию таких людей не более 300 человек.

Это при том, что африканский континент сегодня насчитывает около 1,5 миллиарда жителей, а к 2100 году, по прогнозам, в Африке будет проживать порядка 40% населения планеты. То есть почти половина человечества через 75 лет будет африканцами. Это означает, что изменится буквально все, от ценностей до торговых и финансовых маршрутов. Африка в значительной степени будет определять мировые тенденции в политике, экономике и культуре. И к этому необходимо готовиться уже сегодня.

Про саммиты «Россия – Африка»

Первый саммит в Сочи стал важным сигналом. Тогда Россия ясно дала понять, что рассматривает Африку как одного из важнейших стратегических партнеров. При этом многие специалисты справедливо говорят, что Россия из Африки никогда полностью не уходила. Мы там оставались, но уже не в тех масштабах, в каких это делал Советский Союз.

Самое удивительное заключалось в том, что, несмотря на практически полное сворачивание нашего присутствия в 1990-е годы — закрывались посольства, прекращались авиарейсы, сокращалось экономическое и политическое взаимодействие, — саммит прошел очень успешно. В Сочи приехали первые лица 49 африканских государств из 54. Это был абсолютный рекорд. Даже Китай, который до этого проводил несколько подобных саммитов, не собирал такого количества лидеров. Приехал руководитель Африканского союза, руководители всех крупных интеграционных объединений. Атмосфера была очень теплой и праздничной. Африканцы увидели, что Россия действительно хочет развивать отношения всерьез и надолго.

Если говорить о прикладных результатах саммита, то было заявлено о подписании соглашений на сумму порядка 15 триллионов рублей. Часть этих соглашений была закрытой, поскольку все понимают, что военно-техническое сотрудничество является важной составляющей наших отношений с Африкой. Но были и вполне открытые проекты — поставки железнодорожных вагонов в Египет совместно с Венгрией, соглашения в сфере удобрений, нефтехимической продукции, топлива, сельского хозяйства.

Тем не менее, я бы сказала, что первый саммит носил скорее декларативный характер. Мы продемонстрировали всему миру, что рассматриваем Африку как стратегического партнера. А вот реальный, практический поворот в сторону континента стал особенно заметен уже после начала СВО, когда западные рынки для России во многом закрылись и возникла необходимость искать новых партнеров и диверсифицировать внешнеэкономические связи.

Нельзя ориентироваться только на Китай и Индию. Для нас важно не просто поставлять ресурсы, а выходить на рынки, где могут быть реализованы наши товары с более высокой добавленной стоимостью. И в этом смысле африканский континент оказался для России интересным.

Про привлекательность африканского рынка для России

Во-первых, в советский период в Африке было построено около 300 промышленных предприятий и более тысячи объектов инфраструктуры, включая научные центры. Большинство из них работали на советском оборудовании и технологиях, которые во многом преемственны с российскими. Это открывает возможности для реконструкции, модернизации и дальнейшего развития.

Во-вторых, африканский рынок не является избалованным. Там готовы покупать надежные, но не сверхсложные и не сверхдорогие товары. Это касается в том числе железнодорожных вагонов, транспортных средств, оборудования, сельскохозяйственной техники. Для российских производителей это принципиально важно.

Кроме того, Африка дает России возможности развивать сотрудничество в тех отраслях, где наша страна является мировым лидером. Прежде всего это энергетика. Сегодня около 50% населения Африки вообще не имеют доступа к электричеству — это примерно 750 миллионов человек. При этом энергетические технологии в России развиваются очень успешно. Мы знаем, что Россия, например, является мировым лидером в атомной энергетике, у нас есть «Росатом», который продвигает не только атомную энергетику, но и другие виды относительно чистой генерации — солнечную, ветровую — причем по всему миру. При этом я должна сказать, что у меня достаточно сложное отношение к так называемым «зеленым» технологиям, потому что часто добыча материалов для аккумуляторов, например лития, дает выбросы, которые в разы превышают выбросы от самой традиционной энергетики — того же самого угля.

Очень многие африканские страны, когда думают о решении энергетических проблем, говорят именно об атомной энергетике. Фактически любая африканская страна хотела бы иметь собственную атомную электростанцию. Ресурсы для этого есть у ряда государств. Сейчас в Египте «Росатом» строит крупнейшую атомную электростанцию на африканском континенте — Эль-Дабаа — это четыре мощных энергоблока. Такие проекты тянут за собой развитие множества смежных отраслей — от логистики до медицины и высоких технологий.

Про платежеспособность стран африканского континента

Когда говорят о платежеспособности Африки, обычно вспоминают, что континент бедный, что мы постоянно прощаем долги и что непонятно, чем вообще Африка может платить. На самом деле ситуация гораздо сложнее. Да, в существующей системе международных отношений Африка действительно сильно закредитована. У многих стран континента огромный внешний долг. Более чем у половины африканских государств соотношение долга к ВВП превышает 60%, а у некоторых — 100–120%. Но это в той системе координат, в которой мы живем сегодня, то есть в системе, сильно привязанной к доллару.

Если же смотреть с точки зрения реальных богатств, Африка — необыкновенно богатый континент. Там сосредоточено около 30% мировых природных ресурсов. При этом важно помнить, что далеко не все ресурсы континента до конца разведаны и распределены.
Интерес к Африке со стороны глобальных игроков во многом связан именно с этим. Ресурсный потенциал Африки колоссален, поэтому с ней нужно выстраивать такую систему отношений, которая будет привязана не к доллару, а к реальным ресурсам. Возможны различные варианты — альтернативные платежные системы, цифровые валюты и даже токены, которые так или иначе привязаны к ресурсам. Это сложно реализовать быстро, но стратегически к этому нужно идти.

При этом в моменте, конечно, необходимо учитывать платежеспособность конкретных стран, их бюджеты и программы развития. Многие африканские партнеры хотят, чтобы под строительство наших предприятий мы предоставляли кредиты. Наши же экспортеры, в свою очередь, хотят получать реальные деньги и желательно не в африканских валютах. Поэтому здесь нужен взвешенный подход: действительно, необходимо искать платежеспособных партнеров, но в то же время думать стратегически. Помимо этого, нужно и активное участие государства.

Африку нельзя воспринимать как единый организм. Это принципиально важно. На континенте есть множество достаточно развитых и платежеспособных стран — от ЮАР до Марокко. Ливия тоже была очень платежеспособной страной до того, как ее развалили. Причины разрушения Ливии во многом связаны с тем, что Муаммар Каддафи попытался выйти из долларовой системы, отказаться от займов МВФ, реализовать крупные инфраструктурные проекты и ввести золотой динар для расчетов между африканскими странами. Это был прямой вызов существующему мировому финансовому порядку.

Про роль государства в поддержке российского бизнеса при выходе на африканские рынки

Наши компании привыкли сидеть на госсубсидиях, поскольку у нас был выращен такой капитализм: частный капитал в значительной степени пользуется услугами государства. На самом деле идея государственно-частного партнерства, когда предприниматели вкладывают свои деньги, а государство в какой-то степени берет на себя риски через страхование, поддержку, снижение налогов, — это неплохо.

Недавно прошла крупная продовольственная конференция в Эфиопии. Я общалась с руководителями многих российских компаний, которые готовы поставлять в Африку сельскохозяйственную продукцию. У них уже есть и покупатели, и деньги. Например, по поставкам куриного мяса — это недорогой и востребованный продукт. В России за последние годы произошел серьезный рост производства птицы. Основная проблема — логистика. И здесь государство может помочь, снижая тарифы на доставку продукции в Африку.

Дополнительным плюсом для наших предпринимателей стало то, что в Африке начала функционировать Африканская континентальная зона свободной торговли. Соглашение было подписано еще в 2018 году, но реально заработало только сейчас. Это означает, что если вы ввозите товар в одну африканскую страну, дальше вы можете беспошлинно перемещать его по всему континенту. По своей значимости это сопоставимо с созданием ВТО на раннем этапе — когда эта организация только начинала функционировать, в нее вступило 50 с небольшим стран. Важно учитывать и то, что потребительский рынок Африки удваивается каждые пять лет. Формируется средний класс, растет платежеспособный спрос.

Про колониализм и эксплуатацию Африки

Благополучие Европы в значительной степени построено на ограблении колоний. Если бы на протяжении веков европейские страны не грабили Африку и другие регионы мира, никакой «красивой и социально обеспеченной Европы» в нынешнем виде просто не существовало бы. Пример Франции показателен. В Нигере — одной из стран с крупнейшими запасами урана — французская атомная промышленность десятилетиями получала сырье по ценам, которые были в сотни раз ниже рыночных. При этом все подавалось как «помощь бедной Африке».
Я в свое время изучала немецкую политику в Африке и посмотрела, как распределяется немецкая помощь. Выяснилось, что из пяти марок помощи четыре возвращаются обратно в Германию — в виде зарплат экспертам, связанных кредитов и контрактов.
Африку сначала ограбили, а потом загнали в долговую яму. Именно поэтому тема антиколониализма в Африке никуда не ушла. Формально страны получили независимость, но экономические и финансовые механизмы зависимости сохранились. Франк КФА до сих пор используется в Западной Африке, а золотые резервы ряда стран хранятся во Франции. Африканцы всегда понимали, что их грабят и что колониализм никуда не ушел. Но сейчас эта тематика там очень популярна — не случайно 2025 год объявлен Африканским союзом годом репараций.

Про туризм в Африку

Что касается туризма, наши туристы уже активно летают на Маврикий, Сейшелы, в Марокко и Египет. Большой интерес и достаточный уровень безопасности есть в Кении, Танзании, Уганде. Интересны Намибия и ЮАР. Даже страны Сахеля, несмотря на засушливый климат, обладают богатой культурой и являются привлекательными.

Да, в Африке существуют конфликты и террористические группировки, поэтому лучше путешествовать через туроператоров и быть осведомленными о ситуации. Но представление о том, что там повсюду смертельно опасно, не соответствует реальности. К русским в Африке относятся очень доброжелательно. Помнят Советский Союз, и это отношение передается через семьи от старших поколений к молодежи. Нас объединяет коллективистское сознание, взаимопомощь, общинные ценности.

В Африке есть хорошие гостиницы и сервис. Обязательно нужно делать прививку от желтой лихорадки, желательно от гепатита. В малярийных районах важно первым делом сходить в аптеку за местными препаратами от этой болезни. При соблюдении базовых мер предосторожности опасности нет даже в самой Центральной Африке.

Африка поражает красотой, культурным разнообразием, музыкой, языками, яркими красками, солнечным светом и энергией людей. Когда приезжаешь туда, ощущаешь мощный заряд — и это действительно незабываемо.

Также во время эфира Ирина Олеговна ответила на три вопроса зрителей.

Про уровень образования и интеллектуального развития населения стран Африки

Говорить о том, что население континента интеллектуально неразвито, абсолютно неправильно. Это ошибочный подход. Социальная проблема недостаточной грамотности действительно существует, но она постепенно решается. Уровень грамотности в Африке растет: сегодня грамотными являются около 68% населения. При этом в Африке достаточно хорошо развиты современные направления — агронауки, медицина, прежде всего борьба с инфекционными заболеваниями, биология, химические науки. Например, в Эфиопии существует известное общество химиков. Африканцы совершили ряд важных научных открытий и были удостоены десятка Нобелевских премий.

В некоторых странах, например в Зимбабве, несмотря на санкции, достаточно высокий уровень среднего образования. Во многих государствах задачи образования закреплены на уровне государственных программ, и уровень образования населения постепенно растет.
И здесь огромную роль может сыграть Россия. Когда африканцев спрашивают, чего они ждут от России, на первом месте всегда звучат образование и технологии. И, конечно, безопасность.

Бедность Африки возникла не потому, что у населения низкий интеллектуальный уровень, а в результате жестокой эксплуатации. Приведу один пример — Демократическая Республика Конго, бывший Заир, которая была личной вотчиной короля Леопольда II. Когда было открыто значение натурального каучука, его сушили не на картоне, потому что это было дорого, а на людях, сдирая его вместе с кожей. В Брюсселе, центре нынешней «высокоинтеллектуальной» Европы, до середины 1960-х годов существовал зоопарк, где демонстрировали представителей негроидной расы — и это считалось нормальным и цивилизованным.

У меня много друзей-африканцев, и это высокообразованные, интеллектуальные люди. Кроме того, важно понимать, что Африка — очень молодой континент. Средний возраст населения — 19 лет, около 60% моложе 25 лет. Именно молодежь наиболее чувствительна к развитию современных технологий. Сегодня Африка является одним из мировых лидеров по криптовалютам и децентрализованным финансам. Даже если человек живет в бедных условиях, у него, как правило, есть мобильный телефон, доступ к сети, и он вполне свободно ориентируется в цифровой среде. Африканское население активно вовлекается прежде всего в цифровые технологии. В этом смысле континент представляет для нас большой интерес. В ряде стран уже действуют цифровые валюты — например, в Нигерии. Этот опыт можно и нужно изучать.

Про экономическое присутствие России в Африке и конкуренцию с европейскими странами

Если говорить об экономическом сотрудничестве, то товарооборот России с Африкой долгое время держался на уровне около 10 млрд долларов. Самый высокий показатель до первого саммита был в 2018 году — около 20 млрд. По итогам 2024 года товарооборот достиг почти 28 млрд долларов, а к 2030 году мы планируем увеличить его до 45 млрд.
Есть направления, где мы достаточно активно тесним европейцев. Это сфера безопасности, в том числе благодаря тому, что российская военная техника показала свою эффективность. Второе направление — сельское хозяйство. По поставкам зерна в Африку мы сегодня занимаем ведущие, если не лидирующие, позиции. Этот рынок мы активно развиваем. Благодаря санкциям и доблестной работе наших ученых, по отдельным сортам пшеницы урожайность выросла в разы, доходя до 80 центнеров с гектара. Для сравнения: в Африке средняя урожайность зерновых составляет около 16 центнеров.
Экспорт российской пшеницы активно идет не только в Северную Африку, но и в страны Центральной Африки, Нигерию, Демократическую Республику Конго, государства Сахеля, Танзанию, Уганду и другие страны. Здесь мы действительно заметно потеснили европейцев. Европейский союз в целом остается лидером с товарооборотом около 380 млрд долларов, но, например, по объему торговли с Африкой мы уже находимся примерно на уровне Великобритании. Мы собираемся наращивать объемы не только за счет зерна, но и за счет удобрений, машиностроения, поставок электротехнической продукции.К российским товарам относятся с большим доверием, потому что африканцы понимают: мы с ними в одной лодке и не обманываем их, в отличие от европейцев.

Если говорить о Турции, то она очень активно работает с Африкой. Ее главное преимущество — авиационная логистика. Турция открывала авиалинии, выстраивала хаб между Европой и Африкой и в итоге получила серьезные экономические преимущества. Мы в этом смысле упустили момент, хотя есть страны, которые готовы принимать прямые рейсы и сегодня, несмотря на санкции.

В Африке активно внедряются цифровые технологии. Есть большой интерес к таким нашим решениям, как системы государственных услуг, МФЦ, цифровой сбор налогов. В Африканском союзе действует специальная программа цифровизации, под которую выделяется финансирование. У России есть готовые решения, но мы пока используем эти возможности не в полной мере.

То же касается инфраструктуры. У России есть колоссальный опыт строительства дорог, но здесь рынок во многом уже занят Китаем. Африканский рынок высоко конкурентный, но на нем можно и нужно работать: через специалистов, через местных посредников, через точное понимание интересов африканской стороны.

Важно понимать, что нельзя ограничиваться только торговлей. Если мыслить стратегически, нужно делать то, что в свое время делал Советский Союз: строить предприятия, передавать технологии и привязывать их к российским стандартам. Нашей промышленности нужны рынки, в том числе для региональных компаний, которые производят высокотехнологичную продукцию. Российский рынок в 150 млн человек для многих из них достаточно узкий, и Африка открывает им большие возможности.

Африка — это будущая фабрика мира. Сейчас такой фабрикой является Китай, к нему постепенно присоединяется Индия, а следующим этапом станет Африка. К этому нужно готовиться уже сейчас, иначе через несколько десятилетий мы сами будем вынуждены идти за ресурсами и рынками к африканским странам. Если же мы выстроим достойные отношения сегодня, то выиграем в долгосрочной перспективе.

Про возможные форматы взаимодействия с Китаем на африканском направлении

С Китаем в Африке нам, безусловно, нужно договариваться. В краткосрочной перспективе конкурировать с ним сложно: у Китая товарооборот около 250 млрд долларов, у нас — 28 млрд, разный масштаб экономики и населения. Но в таких сферах, как энергетика, образование, технологии, безопасность и переработка природных ресурсов, мы можем конкурировать.